Воспоминания об отце

16.04.2018
Воспоминания об отце

Малая родина

Деревня Зигановка раскинулась в долине среди гор Башкирии (Южный Урал), поросших разнородным лесом, в котором водятся медведи, лисы, зайцы. На склонах, каких только растений не встретишь: клевер, лен, ковыль, ромашка… Природа красивейшая. Своим названием селение обязано реке Зиган, на берегах которой оно возникло во второй половине XVII века благодаря крестьянам — переселенцам из Европейской России. Река делит деревню на улицы Береговку и Ивановку. В Зигане много рыбы: хариус, пескарь, голавль, налим... Вода вкусная, прозрачная, ледяная — аж зубы сводит. Исходящая прохлада, смешиваясь с чистейшим воздухом, слегка кружит голову.

Здесь, в Ивановке, 25 января 1932 года в семье Филатовых родился мальчик. Нарекли его Иваном. Ребенок появился на свет слабеньким. Родственники предрекали: умрет. Но благодаря любимой бабушке Лукерье Максимовне он выжил.

Терентий Филатов

Родители Ивана вели единоличное хозяйство. Жили небогато, скотину не держали. Хлеб продавали, чтобы заплатить налоги. Весной 1939 года отец мальчика Терентий Наумович подрядился на два сезона пасти стадо в деревне Ишимово и взял сынишку подпаском. Работа пастуха нелегкая. Начиналась она с первыми лучами солнца и заканчивалась на закате. Пасли в жару и в холод, а одеты были плохо — в рваный кафтан да лапти. А если лил дождь или дул холодный ветер — вообще погибель.

В начале сентября отец Вани отправился в местную школу. Выяснилось, что обучение в ней велось только на башкирском языке, которого парнишка не знал. Поэтому в первый класс Иван пошел, когда они вернулись домой. Стояла осень 1940 года.

Учился мальчик с большой охотой, старательно и с интересом. Но в апреле 1941 года заболел. Пролежал в больнице села Макарово до конца учебного года. На этом обучение закончилось. Грянула война.

Военное детство

Начало августа 1941 года. Вечером с работы пришел Терентий Наумович. Его сыновья Иван, Федор и Ефим были дома. Мать Анна Романовна еще не вернулась с колхозного поля. Переступив порог, мужчина устало сел на лавку, привалился к стене, положил на колени большие натруженные руки и произнес: «Сынки, забирают меня на войну». Провожали его двенадцатого числа того же месяца.

Деревню покидали шестнадцать новобранцев. У сельсовета утром собрался народ. Грустные, убитые горем люди осознавали, что, может, в последний раз видят своих близких. В воздухе повис женский плач и крик, слышались стоны и нецензурная брань. Мужики, сидевшие на корточках, курили в кулак, переговаривались, поносили фашистов, на чем свет стоит. На крыльце появился представитель райвоенкомата и объявил отправку. Люди толпой вышли на большак (Белорецкий тракт), куда подъезжали призывники из близлежащих деревень. Собравшись, двинулись на сборный пункт в село Петровское.

Письмо с фронта — из-под Ленинграда — пришло в декабре 1941 года. Писал, по-видимому, не сам Терентий Наумович, который не был обучен грамоте, а его товарищ. А в начале февраля 1942 года он погиб. За потерю кормильца семье была назначена пенсия — семьдесят два рубля. В то время стакан соли на базаре стоил сто сорок рублей, пуд картошки — тысячу, ржаной муки — пять тысяч рублей. Пришлось Ивану как старшему сыну взвалить на себя всю мужскую работу. Он присматривал за двумя младшими братьями, заботился о пропитании семьи. Так и жили.

Первая военная зима выдалась на редкость лютой. Почти каждый день мальчишка ходил в ближайший лес за дровами, пытаясь обогреть большой старый дом. Иван Терентьевич потом вспоминал: «Зайдя в лес, забываешь о войне. Кругом белым-бело. Разлеглись глубокие сугробы. Деревья, облаченные в снежные одеяния, поблескивая серебряным обрамлением, стоят тихо. Меж ними мелькают следы лисы, зайца, птиц. Вот с верхушки обронила пушистый снег белка. В морозном воздухе слышно, как стучит дятел».

К действительности возвращал голод и холод. Одежда на пацаненке была плохенькая: отцовская шапка, покрытая холстом, рваный заплатанный армяк, старый кафтан да самотканые холщовые штаны, на ногах лапти. Проваливаясь по пояс в сугробы, мальчишка искал дерево по силам. Выбрав, утаптывал снег вокруг. Бывало, рубил «на одни санки» целый день: заготовка дров — тяжкий труд, мужику-то не каждому под силу. Топор тупой, изношенный — заточить или купить негде. Везти дрова до дому, нет сил, да и откуда им взяться, если ели одну картошку, и ту не досыта.

Как-то в один из морозных дней, заготовив дрова, Ваня возвращался из леса, таща за собой салазки. Как назло, при въезде в деревню встретил лесника по прозвищу Кадашка. Тот отобрал у мальчишки топор, а дрова велел отвезти в сельсовет. Вечером к нему пошла мать и выпросила топор обратно.

Первую зиму пережили. Настала весна. Засеяли огород картофелем, и на еду ничего не осталось. Начали голодать. Подбирали и ели гнилую картошку, очистки, несоленую траву. Иван научился плести лапти: выходило две пары в день. За одну ему давали два фунта картошки (восемьсот девятнадцать граммов). Кормился мальчишка у тех, на кого работал.

В войну большим подспорьем была речная рыба. Ловили ее «мордой» — нехитрым приспособлением из гибких ветвей ивы — лески и крючка было не достать. Иногда парнишке так сильно хотелось, есть, что он съедал пойманную рыбешку тут же, на берегу.

Весной 1943 года Ивана свалил тиф. На колхозной лошади его отвезли в село Макарово. После болезни он потерял обоняние. Вернувшись, узнал, что мать и братьев поместили в больницу с подозрением на тиф. Дома из съестного только сушеная трава. Мальчонка отправился к маминой сестре. Она первым делом спросила: «Ты кушал?», а он ответил: «У нас нечего». Тогда женщина насыпала в тряпочку муки, завязала ее и отправила Ваню домой, предупредив: «Вечером за тобой придет Коля, поживешь пока у нас».

Взяв узелок, мальчуган прижал его к груди. Спеша домой, предвкушал, как сварит что-нибудь, и не заметил, что узел развязался и вся мука высыпалась. С комом в горле и слезами на глазах пришел в избу, разжег печку, присел погреться, сомкнул глаза и под звуки завывающего ветра задремал. Сквозь сон ему послышался из погреба мужской голос. Испугавшись, парень побежал к соседям. Тетя Фрося, зайдя в избу, подняла половицу и спросила у домового: «К чему говоришь — к добру или к худу?» Из погреба донеслось: «К худу». На улице смеркалось, и за Иваном пришел его двоюродный брат Николай.

В первых числах марта 1943-го к тетке Ульяне наведался ее родной брат Петр Романович, которого не взяли на фронт по возрасту, и сообщил: «За деревней пала кобыла, пойдем, разработаем ее и привезем». На месте перед глазами предстала ужасная картина: лошадь лежала на боку, торчали только ребра и голова. Несмотря на сильный запах, стащили ее к обочине. Петр Романович для порядка перерезал ей горло. Разделав тушу, перевезли мясо в амбар. Доля Ивана хранилась там до выписки из больницы матери и братьев.

По деревне свирепствовал голод. Люди были настолько истощены, что еле передвигали ноги. В день умирало по несколько человек. Ефросинья Наумовна, родная сестра отца, схоронила четверых детей.

В один из летних дней Ваня с братишкой Федей, нарвав «съедобной» травы, зашли проведать свою бабушку Лукерью Максимовну. Переступив порог, увидели ее лежащей на полу возле печи. Услышав, что кто-то пришел, старушка приподняла голову и посмотрела на мальчишек, но сказать ничего не смогла. Она сильно исхудала — остались только кожа да кости — и еле дышала. После их ухода бабушка умерла. Хоронили ее без гроба в неглубокой могиле (глубже копать не было сил).

Однажды весенним днем 1944 года Ваня с двоюродным братом Колей пошел на базар в село Петровское за котелком. Преодолев двенадцать километров пути, ребята устали и проголодались. Николай предложил купить лепешки из гнилой картошки. Денег хватало только на одну. Колька разорвал десятку пополам и скомкал ее. Женщина, не разворачивая, положила полкупюры в карман и подала лепешку. Братья ее тут же съели. Решили повторить. Во второй раз номер не прошел: другая продавщица развернула смятую половину и закричала. Но все обошлось: мальчишек отругали и отпустили.

Настал май 1945 года. Окончилась война. Мужиков, пришедших с фронта, можно было пересчитать по пальцам. Семья Ивана по-прежнему голодала. Помощи ждать было неоткуда. Конечно, тем, у кого мужья и отцы вернулись с войны, жилось немного легче.

Как-то в январе 1946 года Ваня пошел получать пенсию на почту в Макарово. Пройдя два-три двора, увидел валявшийся на земле мешочек, поднял его и вернулся домой. В нем лежали каравай и килограмма два муки. Впоследствии он вспоминал: «Не успели доесть хлеб, как пришла хозяйка Реброва Ольга (на Ивана указал соседский мальчишка Санька — Прим. авт.). Отдали только муку. Больше с нас нечего было взять».

В память мальчишки также врезался случай, когда он с братьями ходил за колосками на убранное поле, где уже пасли скот. Набрав ржаных колосков, ребята принесли их домой. А вечером к ним явились с обыском (во главе был председатель колхоза), забрали лукошко, а рожь бросили на дорогу.

Путь-дорога

К зиме 1948 года люди совсем оголодали. Ходили слухи, что в село Петровское приехал вербовщик и набирает рабочих. Куда, пока неясно. Иван с матерью, взвесив все за и против, забив окна своего дома, отправились наниматься. По дороге заглянули к тетке Ульяне, которая сказала: «Если не уедете, умрете с голоду». Но Филатовы и сами это понимали. Чтобы Ваня выглядел взрослее, родственница дала ему пиджак, оставшийся от ее покойного мужа Петра Петровича, убитого кулаками в начале тридцатых годов. В районе сердца виднелась аккуратно заштопанная дыра от пули.

Придя в село Петровское, Филатовы отыскали, как потом стало известно, представителя Челябинского трубопрокатного завода. Взглянув на Ваню, он заявил: «Детей не возьму». Мать заплакала и стала упрашивать его: «Мы же умрем с голоду, нам нечего есть». Видя безвыходное положение семьи, вербовщик согласился их взять, предварительно направив на медицинскую комиссию. Мальчишка слышал, что, когда мать зашла к врачу, тот стал ругать ее: «Почему у вас грязная одежда, руки?» А откуда же им быть чистыми? Мыла почитай за всю войну не видели. Пройдя медкомиссию, Иван с матерью получили справки с заключением «годны», затем оформили трудовое соглашение. Им выдали: рабочему — пятьсот, иждивенцу — двести пятьдесят рублей старыми деньгами и назначили сбор на 23 февраля 1948 года.

В день отправки, уже ближе к вечеру, вербовщик подогнал пять машин, груженных зерном, поверх него и сели люди. Проехали деревню Ахмерово. Дорогу перемело, и автомобили стали буксовать. Ночью добрались до Стерлитамака. Ваня замерз и без посторонней помощи не мог вылезти из кузова автомобиля и самостоятельно идти. В городе группа задержалась на несколько дней.

Спустя некоторое время всех завербованных пригласили в какое-то учреждение на комиссию. Ивана не признали рабочим и вычеркнули из договора, а с троими иждивенцами на работу не брали. Отняли пятьсот рублей подъемных. Спасибо вербовщику, который сказал комиссии: «Беру под свою ответственность, довезу до места», а матери: «Там, определимся». Так решилась судьба парнишки: ехал он зайцем.

В путь отправились ночью. Народу в грязный вагон набилось как сельди в бочку. Освещения не было. Филатовы устроились на полу: хорошо, ехать недолго. По прибытии в Уфу их поселили в частном доме на горе, недалеко от железнодорожного вокзала. В городе за хлебом тянулись жуткие очереди, только писк да крик стояли. Кто посильнее, тот лез вперед. Порядка не было. Ваня с матерью занимали очередь в три-четыре часа утра. Хлеба купить удавалось редко; чаще, промерзнув до костей, уходили ни с чем.

Магнитогорск

В заключенном договоре значился адрес — Челябинский трубопрокатный завод. Однако комбинат от вербовочных рабочих отказался, и им предложили поехать в Магнитогорск. В числе прочих согласились и Филатовы. В пункт назначения они прибыли 14 марта 1948 года. С поезда людей повезли в баню, прокалили одежду от вшей и разместили в клубе городской теплоэлектроцентрали. В течение месяца завербованные находились на карантине.

За хлебом были большие очереди, денег не хватало. Ваня ходил собирать милостыню. В одном из рабочих бараков встретил хорошего человека, который долго с ним разговаривал, а затем посоветовал поступить в школу фабрично-заводского обучения (ФЗО). На прощание дал картошки и хлеба, но главное — согрел душу.

Ивана с матерью и двумя братьями поселили в рабочем поселке на левом берегу реки Урал в длинном бараке на двадцать четыре жилые комнаты. Выделили им небольшое помещение площадью восемнадцать квадратных метров, выдали байковые одеяла. Из мебели в комнате имелся стол, две железные койки да пара табуреток. Здесь же стояла маленькая печурка.

Вскоре приехало начальство и стало определять кого куда. Ване дали письменную записку в ФЗО «Магнитостроя». Утром 13 апреля 1948 года он отправился искать трест. Когда разыскал, зашел к секретарю и подал направление. Молодая девушка прочла его и предложила Ивану присесть. Но одежда на парнишке была грязной, и, боясь замарать стул, он устроился на корточках у стены. Однако секретарь усадила его, а сама стала печатать направление в ФЗО № 18. Оформив все необходимые бумаги, отдала их Ивану и объяснила, как найти школу.

Когда Ваня добрался до места, они с мастером зашли к директору ФЗО, тот ознакомился с документами парнишки, взглянул на него и велел накормить. В столовой Ивану принесли первое, второе и компот. Такого он никогда не ел. Все было вкусно, но, как ему показалось, мало.

Затем директор с мастером стали решать, куда направить Ваню. Директор рассуждал так: «Если парня определить в группу плотников, ему будет не по силам таскать сырые доски и бревна, его нужно направить в группу каменщиков — кирпич намного легче». На складе юноша получил нижнее белье, хлопчатобумажный костюм, ботинки, фуражку с символами ключ и молот. Переоделся, забрав старые вещи с собой (понадобятся братьям).

С ним учились ребята из Чкаловской (ныне Оренбургской) области. Жили дружно. По окончании училища выпускников направили на строительство калибровочного завода в Магнитогорске. Началась трудовая деятельность.

Иван Филатов и сослуживцы Иван Филатов и сослуживцы

Армия

Весной 1952 года Ивану пришла повестка из военкомата о прохождении медицинской комиссии, а 18 марта мать и братья провожали его с железнодорожного вокзала.

По прибытии в Челябинск призывников повели в баню на другой конец города. После помывки Иван вместе с новыми знакомыми Толей Фуфаевым и Геной (фамилию его он не помнил) решили согреться. Неподалеку находился магазин. Парни уговорили продавца отпустить им две бутылки водки. Разлили одну, закусили. Сослуживцы Ивана достали колбасу, сало, консервы, а ему предложить было нечего: с собой лишь батон хлеба да полкило сахара.

В тот же день вечером подогнали состав: вагоны, как в годы войны, оборудованы двухъярусными нарами, с печками-буржуйками. В них помещалось человек тридцать-сорок. Рано утром призывники прибыли на станцию Кыштым Челябинской области.

В Кыштыме простояли на запасном пути трое суток. За это время будущие воины проходили повторные комиссии — врачебную и мандатную. Здесь  многих отсеяли. К вечеру рекрутов рассадили по вагонам, закрыли наглухо двери, закрутили проволокой створки окошек, люки и повезли дальше.

Состав остановился в лесу у заграждения из колючки. На контрольно-пропускном пункте новобранцев встретили вооруженные солдаты в форме с красными погонами. Построили в колонну, повели. Было уже темно, когда призывники добрались до ворот воинской части, над которыми висел транспарант с надписью: «Да здравствует 1952 год призыва!». Играла музыка. Было торжественно. Солдат разместили в клубе, накормили горячей едой (все было очень вкусно, дали много мяса), напоили чаем и показали фильм «Георгий Саакадзе». Ночь молодые люди провели там же.

На следующий день после завтрака новобранцев стали размещать, повзводно, в круглых деревянных «юртах» с двухъярусными нарами. Ивана определили в четвертый взвод. Ближе к полудню прибывших послали на помывку в баню и выдали военную форму внутренних войск.

Вначале призывники проходили месячный карантин — так называемый курс молодого бойца: изучали винтовку (карабин), уставы. Кроме того, ребят гоняли по строевой подготовке. Позже они приняли присягу. Жили дружно, помогали друг другу. К распорядку и дисциплине Иван Терентьевич привык быстро.

В конце обучения к Ивану подошел его земляк Василий Минкин и сказал: «Ваня, меня вызвали в штаб и предложили идти учиться на сержанта, ты со мной». Филатов отказался, сославшись на отсутствие образования. Тогда друг заявил: «Если пойдем, то только вместе». В тот день Иван посоветовался с Алексеем Левченко из Троицка, он тоже согласился стать сержантом. Всех, кого отобрали в школу младших командиров, поселили в отдельной казарме. Через три дня на вечерней проверке им объявили: «Те, кто набран на сержантов, пойдут учиться на шоферов». Курсы водителей находились в двадцати километрах от воинской части. Командиром учебки назначили старшего лейтенанта П.Я. Митичкина — справедливого, честного, умного офицера, прошедшего всю войну в фронтовой разведке.

С апреля 1952 года начались занятия. Учиться Ване было трудно — не успевал конспектировать, надеялся только на память. В октябре он успешно окончил курсы и получил водительские права.  Служить Ивану довелось в автотранспортном полку. В полковом гараже Ивану дали автомобиль ЗИС-5 после капитального ремонта. На нем он ездил до весны 1953 года, а потом пересел на новенький ГАЗ-93, только пришедший с завода.

Иван Терентьевич исправно следил за закрепленными за ним машинами, и они безотказно служили ему. Командование видело старания солдата, его любовь к технике и доверяли молодому человеку лучшие автомобили. Одним из первых в  подразделении был награжден знаком «Отличный шофер». Ему присвоено  звание ефрейтора, он также являлся членом комсомольского бюро роты. Звали Ваню все по имени – отчеству, хотя он был молод. Армейская жизнь ему нравилась, однако в ноябре 1955 года молодой человек демобилизовался. И,  помня о своей матери и братьях вернулся в Магнитогорск.

Возвращение

Поздней осенью, 6 ноября 1955 года (это было воскресенье), в одиннадцать утра Иван прибыл поездом в Магнитогорск. Его служба в вооруженных силах закончилась. Стоял хмурый, ветреный день. На перроне толпились отъезжающие и встречающие. С левобережного вокзала до поселка, в котором жил Ваня, расстояние четыре километра. Автобусы не ходили. Солдат двинулся в путь и вскоре увидел двух женщин, в одной из которых узнал свою мать (они с соседкой Зиной шли на базар). Так родные люди встретились после четырехлетней разлуки.

Зайдя в поселок, Филатовы увидели Ефима (младший брат Вани) — он гулял с другом на улице. Мальчишка подбежал к Ивану, поздоровался с ним, обнял, и все вместе они отправились домой. Федор (средний брат) в то время служил в армии под Красноярском — Иван Терентьевич не виделся с ним шесть лет.

Войдя в комнату, Иван обратил внимание на нищету: на когда-то крашеных койках лежали старые одеяла. Обшарпанный стол, три самодельных стула, пожелтевшие алюминиевые ложки, кое-какая посуда... Одежда на матери и братишке плохая, заношенная, грязная — денег Филатовым катастрофически не хватало. Ваня предвидел это и привез родным подарки: Анне Романовне — шаль и кофту, брату — рубашку и брюки, а еще триста пятьдесят рублей по старому курсу. Многие соседи и знакомые пришли повидаться с солдатом. Иван дал Ефиму денег и послал в магазин купить четыре бутылки водки (стоила она тогда 21 рубль 20 копеек) и вареной колбасы (16 рублей за кило).

На следующий день, 7 ноября (он считался праздничным), братья отправились на посиделки к подруге Ефима Лиде, которая жила вместе с родителями в своем доме. А вечером 8 ноября Ваня, Ефим, Лида и ее подруга Галя решили пойти в клуб. Вечер выдался пасмурным, поднялся ветер. Ребята смотрели фильм «Кортик». Ефим и его девушка не досидели до конца — сказали, что подождут друзей у Лиды. Когда картина закончилась, Ваня с Галей вышли из кинозала. На улице валил снег. Было холодно и темно — в трех шагах ничего не рассмотреть. Галя была в туфлях и всю дорогу шла, прячась от ветра за спину солдата. В поселке не оказалось света, кое-где даже искрились и горели провода. Не желая расходиться в такую скверную погоду, молодежь осталась ночевать у Лиды. А утром по радио сообщили, что по области в пургу погибли люди.

После праздников Иван Терентьевич направился в военкомат вставать на учет. Нужно было выходить на работу. Молодой человек хотел устроиться шофером. Но, обойдя несколько гаражей, где предлагали непригодные и разбитые машины, решил вернуться туда, где трудился до армии, — в строительное управление «Магнитострой» № 4 каменщиком пятого разряда. Позже бригадир цеха по разборке кирпича Василий Георгиевич предложил Ивану перейти к ним машинистом мотовоза. С правами шофера на это место Ваню взяли.

В июне 1956 года Ефима призвали в пограничные войска на морскую границу. Служил молодой человек на острове Сахалин шофером-прожектористом (до этого он шесть месяцев от военкомата в Магнитогорске учился на водителя). А зимой 1957-го из армии вернулся брат Федя. Жить стало легче.

Ваня часто вспоминал Тоню Барменкову — девчонку из его родной деревни. Она ему очень нравилась. Последний раз Филатов видел ее в феврале 1948 года, до отъезда в Магнитогорск. В декабре 1954-го, из армии, Ваня отправил Тоне письмо и неожиданно получил ответ. Посчитав, что он написал ей «от нечего делать», девушка прервала переписку.

В феврале 1958 года Иван посетил свою родную деревню Зигановку, где не был десять лет. В Стерлитамак поезд прибыл около одиннадцати вечера. Пришлось Ване ночевать на вокзале. Утром он разыскал мамину сестру Ульяну, проживавшую в деревянном доме с сыновьями Владимиром и Петром. Встретили его хорошо и «затаскали» по гостям.

Через несколько дней Иван отправился в деревню — до нее километров пятьдесят. Погода стояла пасмурная, видимость была ограниченная, машины не ходили. Молодой человек вышел из города с утра пораньше. К вечеру добрался до села Петровского (ему оставалось преодолеть еще двенадцать километров). Утомился. Заглянул в чайную, подкрепился и опять тронулся в путь.

В сумерках у деревни Васильевки Ивана догнала подвода, на которой он и добрался до места. В деревне Ваня прожил четыре дня. От соседки Евдокии Наумовны узнал, что Антонина Барменкова сейчас живет и работает в Узяне (Башкирия), но дома бывает часто. Молодой человек попросил свою тетку, чтобы она при встрече передала девушке его намерение связать с ней судьбу. Вскоре в Магнитогорск от Тони пришло письмо. В нем она сообщала, что готова принять предложение Филатова, и просила забрать ее. Но Иван не смог поехать и отправил за невестой свою мать.

2 июня 1958 года в дверь их комнаты постучали, Ваня открыл. За порогом стояла мать. Женщина сказала сыну: «Иди, встречай бабу». Молодой человек собрался и побежал за поселок, где увидел Антонину. Девушка сидела возле дороги на двух мешках с одеждой, одеялами, подушками. Они поздоровались, поцеловались и пошли домой. По пути заглянули в магазин, купили вина, продуктов. Отметили встречу. На следующий день Тоня с Иваном расписались.

Началась совместная жизнь. Заработная плата у Ивана Терентьевича была небольшая — денег не хватало, молодожены экономили на всем. Комнатенка в бараке оказалась тесной для четверых — всего восемнадцать квадратных метров. Тогда Иван обратился к заместителю директора комбината Арону Израилевичу Маргулису и рассказал о своем положении. Тот посоветовал: «Слушай, если где будет освобождаться квартира, приходи ко мне». Осенью 1958 года к Ване подошла Дуся, сменный бригадир разборщиков, и говорит: «У нас соседи уезжают, иди к начальству, похлопочи, может, тебе дадут эту комнату». Иван отправился к замдиректора, тот написал коменданту записку, а на словах сказал: «Как освободится помещение, заселяйся, документы оформим потом».

Общежитие № 15/4 находилось в Новосеверном поселке на улице Жуковского. Дом был кирпичный, одноэтажный, на несколько подъездов. Квартира, в которой предстояло жить молодоженам, состояла из четырех отдельных комнат. Самая маленькая (двенадцать квадратных метров) досталась Филатовым. Иван и Тоня очень обрадовались — у них появился свой угол. Кроме того, на работе им бесплатно дали землю (правда, далековато от города — в тридцати километрах), где они каждый год сажали картошку.

5 мая 1959 года стояла на редкость хорошая и солнечная погода. В этот день в семье Филатовых случилось прибавление — родилась дочь Лида, с которой Антонина сидела дома до четырех лет.

За стеной у пары жили соседи, которым дали квартиру на правом берегу реки Урал. Ивану разрешили занять освободившуюся жилплощадь. Помещение было теплое, с двумя погребами. Чтобы соединить две комнаты, глава семьи прорубил дверь из большой в маленькую.

В апреле 1963 года на свет появился сын Филатовых Сережа. В 1966-м Иван и Антонина вместе с детьми уехали жить в Стерлитамак (Башкирия), а затем в 1993-м вслед за Лидой и Сергеем — в Тобольск (Тюменская область).

Иван Терентьевич ушел из жизни 23 января 2004 года. Погребен на Завальном кладбище в Тобольске, где захоронены декабристы, а также русский поэт, прозаик и драматург Петр Ершов.

Семья ФИлатовых.jpg

Автор Сергей Филатов
Фото предоставлены автором

Статья - участник апрельского этапа конкурса статей.



Возврат к списку




14790 пользователей<br>
на сайте за всё время

14790 пользователей
на сайте за всё время

16180 семей посетили<br>
наши мероприятия

16180 семей посетили
наши мероприятия

1324 мамы посетили<br>
семинары и тренинги

1324 мамы посетили
семинары и тренинги

2788 паре мама + малыш <br>
 помогли наладить<br>
грудное вскармливание

2788 паре мама + малыш 
помогли наладить
грудное вскармливание

×
Вход на сайт